Эй, стой! Я ещё не закончил! Куда ты делась? С кем я разговариваю, со стеной? голос Витауса эхом раздавался по квартире, отскакивая от высоких потолков советского дома.
Угна стояла в дверях кухни, сжимая в руках полотенце так, что её пальцы побелели. Медленно повернувшись, она посмотрела, как в её обычно спокойных глазах вспыхнула тяжёлая усталость.
Витя, я устала. Мы уже третий час спорим. Завтра смена в больнице, мне нужен сон.
Смена у неё! Витаус размахнул руками, почти врезаясь столом. Вот о чём я и говорю! Ты зациклилась на своих капельницах, укачанных стариках. А дома что? Пусто? Муж не кормит, рубашки не гладятся?
Ужин готов, рубашки висят в шкафу, коротко, но уверенно ответила Угна. Я успеваю всё.
Ты называешь это «успеваю»? Витаус указал пальцем на плиту. Котлеты из магазина? Полуфабрикаты? Я, кстати, зарабатываю достаточно, чтобы моя жена не кормила меня «суррогатом». Хочу домашней еды, а не запаха лекарств, который воняет из твоей смены!
Угна инстинктивно понюхала рукав халата. От него пахло лишь стиральным порошком. Витаусу в последнее время везде мерещился больничный запах. С тех пор как его повысили до заместителя директора крупного строительного холдинга, его требования росли экспоненциально.
Витя, я старшая медсестра в кардиологическом отделении. Это моя работа, моя жизнь, я нужна людям.
Людям? А мне ты не нужна? Семье ты не нужна? он подошёл ближе, нависая тяжёлой фигурой. От него пахло дорогим одеколоном и коньяком. Слушай, Угна. Мне стыдно перед партнёрами. У всех жёны ухоженные, в спортзале, в благотворительности. А моя жена медсестра. Знаешь, как Шестаков посмотрел на меня, когда узнал, что ты «выносишь» его «судно»?
Я не выношу судно, я организую работу отделения попыталась возразить она.
Не важно! перебил он, размахивая рукой. Ты обслуживающий персонал. Я статус. Это несовместимо.
Витаус сделал паузу, будто готовился произнести приговор.
Я ставлю условие. Жёсткое. Либо ты завтра подашь заявление о расторжении брака, останешься дома, будешь «мамой» моего отца, который, кстати, жалуется на одиночество, и будешь обеспечивать мой комфорт Или нам не по пути. Выбирай: твоя крохотная работа или семья с обеспеченной жизнью. Срок до пятницы.
Он развернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью так, что чашки в посудомоечной стали звенеть.
Угна осталась посреди кухни, голова гудела. Двадцать лет брака. Они начинали в крошечной комнате общежития: она училась в медицинской школе, он в Политехническом институте. Она подрабатывала уборщицей, мытьё ночных полов, чтобы он мог писать диплом, не отвлекаясь на разгрузку вагонов. Она помнила, как делили одну сосиску, считая это романтикой.
Когда же он превратился в надменного, чужого мужчину, для которого она стала лишь функцией, неудобным элементом в его картине успеха?
Угна механически повесила полотенце на крючок, выключила свет и направилась в спальню. Витаус уже храпел, раскинувшись на кровати «кингсайз». Она лёгла на край, свернувшись калачиком, как делала последние полгода, стараясь не касаться мужа. Сна не было. В голове крутилось: «Семья или работа».
Утром она встала раньше него, сварила кофе, приготовила бутерброды с рыбой на цельнозерновом хлебе без масла как он любит. Саму чашку не выпила, кусок не прошёл в горло.
На работе, как обычно, шум. Тяжёлый пациент с инфарктом, потом комиссия Минздрава, потом отчёты. Угна крутилась, как белка в колесе, но именно здесь, среди запаха спирта и хлора, под писк мониторов, она чувствовала себя живой. Здесь её уважали. «Угна, глядите на ЭКГ», «Спасибо, Угна, отец поправляется». Здесь она была личностью.
В обед к ней в приёмную зашёл её давний другколлега Лаура.
Угна, ты почему такая бледная? Снова давление? Или твой олигарх снова шалит?
Угна горько улыбнулась, помешивая остывший чай.
Шалит. Условие поставил. Увольняйся, говорит, сиди дома, варёшь борщ. Или развод.
Лаура почти подавилась печеньем.
Ты серьёзно? Ты же лучший специалист в отделении! Тебя же без тебя не обойти! Куда ты сядёшь? Ты же увяхнешь в четырёх стенах!
Он говорит, ему стыдно. Не престижно иметь женумедсестру.
Стыдно?! воскликнула Лаура, ударив чашкой по столу. Когда ты таскала его с корпоратива, когда он был пьяный, ты всю ночь «крутилась», а он утром был как огурец? Когда ты две работы держала, пока он свой бизнес строил? Ты же не паразит, а рыцарь! Что ты думаешь?
Угна посмотрела в окно, где серый осенний дождь смывал пыль с асфальта.
Не знаю, Люба. Страшно. Мне сорок три. Квартира его, он оформил её на себя, когда расширялись, я тогда была дура, подписала отказ. Машина у него. У меня только зарплата и мама в деревне. Куда я пойду?
К маме, если останешься, или снимёшь квартиру. Зарплата у тебя нормальная, на одну хватит. Но терпеть такое унижение Он тебя съест. Сядёшь дома, начнёшь просить деньги на колготки. Мы знаем таких «хозяев жизни».
Вечером Угна возвращалась домой, как на эшафот. Витаус уже сидел в гостиной перед огромным телевизором, глядел новости.
Ну что? спросил он, не обернувшись. Подумала? Пятница послезавтра.
Витя, давай поговорим спокойно. Я не бросаю работу, но могу перейти на полставки
Он резко выключил телевизор и бросил пульт на диван.
Никаких полумер! Я сказал дома. Точка. Мне нужна жена, которая встречает меня улыбкой и ужином из трёх блюд, а не измотанная лошадь. И ещё, мама звонила. Ей нужен уход, я её привезу к нам через месяц в ту комнату, где сейчас твои книги и швейная машинка. Всё барахло выкинем, поставим маме кровать. Ты будешь за ней присматривать. У тебя же опыт, применишь навыки на благо семьи, а не чужих дедов.
Угна словно окатила ледяная вода. Свекровь, Антонина Павловна, была властной и язвительной, считала её «деревенщиной», недостойной сына. Жить под одной крышей и в роли прислуги ад, который Витаус предлагал как «обеспеченную жизнь».
Ты хочешь сделать из меня сиделку для своей мамы? Бесплатно? тихо спросила Угна.
Почему бесплатно? удивился Витаус. Я буду давать деньги на хозяйство, карту дополнительную. Будешь покупать продукты, лекарства, косметику. Что тебе не нравится? Ты будешь жить в роскошной квартире, как сыр в масле. Любой на твоём месте прыгал бы от счастья!
Я не любая, Витя. Я человек.
Ой, только не философствуй! он помёрз. В пятницу вечером жду твою трудовую книжку на столе. Иначе в субботу собирай вещи.
Среда и четверг прошли в тумане. Угна работала, улыбалась пациентам, но внутри звучала пустота. Она смотрела на свою жизнь и понимала, что её загоняют в угол.
В четверг вечером Витаус привёл гостей двух партнёров с женами. Он предупредил её за час: «Накрой стол, закажи чтонибудь из ресторана, приведи себя в порядок и, ради Бога, молчи про уколы».
Вечер превратился в пытку. Жёны партнёров ухоженные дамы в «блеске» и бриллиантах, щебетали о Мальдивах, спасалонах и проблемах с домработницами.
А вы, Угна, чем занимаетесь? спросила одна, лениво ковыряя вилкой салат с рукколой и креветками.
Угна открыла рот, но Витаус опередил её:
Угнушка у нас хранительница очага. Занимается домом, дизайном интерьера. Скоро маму мою к нам забираем, Угна готовит комнату, хочет всё переделать.
Он положил тяжёлую руку ей на плечо и сжал так сильно, что ей захотелось крикнуть. Он врал, врал легко и без стыда, избегая правды о её жизни.
Как похвально! воскликнула гостья. Так редко встречаешь женщин, готовых посвятить себя семье. Всё работа, бизнес Мужчине нужен тыл.
Вот и я говорю! улыбнулся Витаус, подливая вино. Тыл. Моя крепость.
Угна сидела, опустив глаза, чувствуя себя крошечной пылинкой на его дорогом пиджаке.
Когда гости ушли, Витаус был доволен.
Видишь? Всё нормально. Ты ничего не испортила молчанием. Умница. Завтра пятница, помнишь? Жду решение. Хотя, решения нет, выбора у тебя нет. Кому ты нужна в свои сорок с «прицепом», без жилья?
Он хлопнул её по заднице «поощрительно» и пошёл в душ, напевая какойто мотив.
Угна осталась мыть посуду, мыла хрустальные бокалы, и в голове прозвучало: «Выбора нет». Он был уверен в своей власти, считал её своей собственностью, удобным тапочком у прихожей.
Она вытерла руки, посмотрела на отражение в тёмном окне уставшая женщина с печальными глазами. Неужели это всё, что ей осталось? Жить под гнётом мужа и капризной свекрови?
Угна вспомнила, как неделю назад спасла молодого парня, у которого остановилось сердце в приёмном. Как запускала дефибриллятор, кричала «Разряд!», как мать пациента плакала, целуя её руки. Разве это можно обменять на глажку рубашек и нравоучения Антонины?
Утром пятницы Угна встала как обычно. Витаус ещё спал. Она не стала варить кофе, тихо достала из кладовки старый чемодан тот, в котором они ездили в первый отпуск в Анапу.
Вещей было мало. Она не брала шубу, подаренную им на день рождения, не брала драгоценности. Только одежду, бельё, любимые книги, швейную машинку и документы.
Пока она складывала вещи, проснулся Витаус, почесал живот и застыл в дверях.
Что это за перформанс? спросил он, зевая. Поехала на дачу проветриться? Или маму заранее перевезти хочешь? Хвалю за инициативу.
Угна застегнула молнию чемодана, выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза. Впервые её взгляд был спокойным и твёрдым.
Я ухожу, Витя.
Он рассмеялся, заливисто.
Куда? В коробку от холодильника? Угна, хватит цирк устраивать. Положи чемодан и готовь завтрак. Я опаздываю. И заявление не забудь написать, сегодня последний день.
Я уже написала, ответила Угна.
Витаус замолчал.
Показать.
Я подала заявление на развод через Госуслуги полчаса назад. И заявление на отпуск, чтобы пережить переезд. Увольняться я не собираюсь.
Лицо Витауса побледнело.
Ты ты шутишь? Какой развод? Ты понимаешь, что делаешь? Ты останешься ни с чем! Голой, босой, на улице! Я тебе копейки не дам! Машину отниму! Квартиру мою! Ты сдохнешь под забором!
Машина мне не нужна, я на метро еду. Квартира твоя, живи в ней на здоровье. А насчёт «сдохнешь» Я медсестра, Витя. Я умею выживать и работать. Сняла комнату у знакомой бабушки рядом с больницей. Мне хватит.
Она взяла чемодан за ручку.
Ты не выйдешь из этой квартиры! закричал он, делая шаг к ней. Я тебя запру! Ты моя жена, обязана слушаться!
Не подходи, тихо сказала Угна. Если ты меня тронешь, я подам в полицию. У меня в больнице все врачи друзья. Тебе нужна скандальная статья? «Замдиректора избил жену»? Шестаков оценит?
Витаус замёк. Упоминание репутации и Шестакова как холодный душ. Он понял, что трус, но только перед слабыми.
Вали, прошипел он, плевать. Вали! Но попробуй вернуться назад. На коленях подойдёшь не пущу! С матерью под дверью будешь валяться не открою! Дура! Ничтожество! Ты променяла красивую жизнь на утки!
Я выбрала себя, ответила Угна, проходя мимо него, стараясь не задеть плечом.
Она прошла в коридор, надела плащ, обула обувь. Сердце билось, но руки не дрожали.
Открыв входную дверь, она услышала запах жареной картошки и сырости в подъезде запах свободы.
Ключи оставь! крикнул он ей в спину.
Она достала связку ключей и аккуратно положила их на тумбочку.
Прощай, Витя. Суп в холодильнике, на два дня хватит. Дальше сам. Или маму позови.
Она захлопнула дверь, отрезав крики мужа, вызвала лифт. Пока кабина спускалась, телефон завибрировал: сообщение от банка «Ваша карта заблокирована по инициативе владельца счета».
Угна улыбнулась. Она ожидала этого: в её сумке лежала зарплатная карта с накоплениями за полгода. Деньги были небольшие, но хватит на первый взнос за аренду и еду.
На улице продолжал идти дождь, теперь очищающий. Она вдохнула полной грудью. Впереди была неизвестность: комната у доброй бабушкипациентки, работа сутками, одиночество. Но страха уже не было. Не нужно было угождать, терпеть, сжиматься в угол.
Через неделю Витаус пришёл в её больУгна улыбнулась, ведь теперь её жизнь была в её собственных руках.
